Девочки, милые, а можно мне (не в конкурс, а просто так) 2 работы. Обе мне очень дороги: одна - моя, а вторая о моих родителях. К сожалению папы уже нет 9 месяцев, а мама каждый день с ним разговаривает.
История любви
Капитан-артиллерист сидел у окна, пил чай и смотрел на улицу. Он был молод, опьянен мирной жизнью, и мог серьезно думать о семье. Артиллерийский полк, где служил капитан, встретил Победу в Прибалтике, и, возвращавшись на место постоянной дислокации, задержался в красивом южном городе. Девушки в этом городе были чудо как хороши, недаром его называли «город невест». Но капитан высматривал только одну. Он её видел раза два на улице, когда спешил в часть - офицерский состав расквартировали в частном секторе. В первый раз он обратил внимание на то, что девушка очень ровно держала спину и гордо несла хорошенькую головку, не обращая ни на кого внимание. Это было немного странно. После войны мужчин было мало, и молодые люди всегда удостаивались хотя бы мимолетного взгляда. «Эка пигалица», - подумал капитан. Во второй раз он уже отметил про себя и яркий румянец, свой, не искусственный, и громадные серые глаза с длиннющими ресницами, и две черные косы, изящество миниатюрной фигурки – девушка едва доставала ему до плеча. Она, как и в первый раз, промчалась мимо, даже не посмотрев в его сторону.
И вот теперь капитан сидел у окна и размышлял, как бы познакомиться с этой девушкой. От своей квартирной хозяйки он уже знал, что она с родителями приехала из эвакуации, учится в педагогическом институте. Живут они на соседнем квартале и очень бедно (хотя кто в первый послевоенный год жил богато?). У нее есть старший брат, который с женой и дочкой живет отдельно. Хозяйка даже обещала посодействовать знакомству. Но вовремя прикусила язык – у неё тоже дочка на выданье, зачем же конкуренция. Капитан пытался познакомиться на улице, но каждый раз безуспешно. Он и дорогу уточнял, и время спрашивал, и несуществующих людей разыскивал. А один раз даже специально уронил планшет и стал перед этой гордячкой на одно колено. Результат каждый раз был один и тоже – она вежливо отвечала и проходила мимо. А когда он уронил планшет, так и вовсе не обратила внимание. Можно было бы предположить, что у неё есть молодой человек, но девушка всегда ходила либо одна, либо с подругами, либо в компании юношей и девушек. И никогда он не видел её в обществе одного и того же молодого человека. «Это обнадеживает», - решил капитан.
Квартирная хозяйка очень настойчиво стала выступать в роли свахи между капитаном и своей дочкой. Чтобы не обострять двусмысленность положения, молодой человек сменил квартиру. Месяца два капитан не видел предмет своего воздыхания, совсем извелся, махнул на все рукой и пошел к ней домой. Знакомиться.
На его счастье калитку открыла сама девушка.
-Здласвуйте. Мне тлидлать тли года. Я живу на Лыбной тлидцать тли. Куда мы с вами пойдем?
Перед девушкой стоял интересный военный, постукивал себя прутиком по голенищу и, отчаянно картавя, нес какую-то околесицу. «Ненормальный какой-то», - решила она и ответила – «Я с незнакомыми не знакомлюсь».
- Так давайте познакомимся. Алексей.
- Галина, - ответила девушка и закрыла калитку.
На следующий день, в воскресенье, Алексей опять постучал в калитку. Открыл папа девушки.
- Здравствуйте, а Галина дома?
- Здравствуйте. Дома.
Не спрашивая разрешения войти (напор, так напор), Алексей прожогом зашел в дом, и спросил у ошарашенной девушки:
- Куда пойдем? Вот билеты в театр, в филармонию и в кино.
- Но я с незнакомыми…
- Знаю, знаю. С незнакомыми вы не знакомитесь и никуда не ходите. Но мы уже вчера познакомились. Так куда пойдем?
В тот вечер они не пошли ни в кино, ни в театр, ни в филармонию. Просто сидели на скамейке в парке. Был теплый осенний вечер. Он что-то ей рассказывал, пытаясь привлечь к себе внимание, а она слушала играющий в парке духовой оркестр.
- Вы так любите музыку?
- Очень.
Через несколько дней, открыв калитку, Галина увидела Алексея, а рядом с ним молоденького солдатика-ординарца, который на вытянутых руках держал большой ламповый приемник.
- Я не к вам. Можно мне поговорить с вашими родителями.
- Понимаете, - объяснял капитан родителям девушки, - я очень люблю музыку. А моя квартирная хозяйка страдает головными болями и не разрешает мне включать приемник. Можно я поставлю приемник у вас и иногда, только иногда буду приходить к вам слушать музыку. Приемник много места не займет. Да и я не буду никому мешать.
- Ну что ж, нужно помочь военному, - хитро улыбаясь прищуренными глазами, разрешил отец девушки.
Алексей приходил чуть ли не каждый день. Он действительно никому не мешал: сидел тихо возле приемника, слушал музыку, иногда разговаривал с Федором Федоровичем (отцом девушки). Самой Галине не докучал, разве что перебросится с ней парой слов. Галина готовилась к лекциям, разговаривала с подругами, общалась с друзьями. Молодых людей, готовых покорить сердце красивой умной девушки, было не много, но и не мало – ребята из её института, друзья старшего брата. Часто вечерами собиралась молодежь, поспорить, поиграть в шахматы «на интерес» - выигравший должен был исполнить желание проигравшего. Да, да, именно так, а не наоборот. Алексей не мешал им. Тихонько сидел одушевленным предметом интерьера. Но, когда молодые люди собирались уходить, он говорил хозяйке: «Галочка, не беспокойтесь, я сам провожу гостей». Открывая калитку, Алексей приглашал: «Приходите к нам в гости опять». Причем слово «нам» он выделял особенно. Через какое-то время почти все претенденты на благосклонность девушки приходить в гости перестали: «А этот военный опять будет? Ну, тогда мы не придем». Военная хитрость удалась на славу!
Галина стала замечать, что если Алексей не появлялся какое-то время, то она начинала скучать. Большого значения этому девушка не придавала, тем более, что на носу была сессия, нужно было подумать и о прохудившейся крыше, и об угле и дровах на зиму. Но когда её капитан уехал к себе на родину на несколько дней, почувствовала, что ждет его возвращения.
Они иногда вместе ходили в кино. Оба были завзятыми театралами, что их сближало. Алексей очень хотел помочь семье девушки, которая жила впроголодь, но Галина отвергала всяческую помощь:
- Я не хочу быть тебе должна. Мы просто друзья.
- Давай перестанем быть друзьями. Ты не можешь не чувствовать, как я к тебе отношусь. Я хочу о тебе заботиться. Давай поженимся.
- Перестань. Я еще не окончила институт. И на что мы будем жить? Я получаю только стипендию и у меня на руках престарелые родители.
- Но у меня хорошее жалование. Я на полном обеспечении. Страна отстраивается. Жизнь налаживается. Проживем.
- Нет.
Это была их первая крупная ссора. Потом они помирились. Она специально при нем, закрашивала черными чернилами вату, которая вылезала из подкладки единственного зимнего пальто, пошитого за год до войны, или штопала платье.
- Зачем я тебе? Ведь кругом так много красивых девушек побогаче меня. Они не были в эвакуации, у них хоть что-то осталось. Любая пойдет за тебя.
- Мне нужна только ты.
Прошел год их знакомства, полтора. Алексей иногда ловил на себе испытующие взгляды Галины. Она как бы задавала себе вопросы и сама же на них отвечала. Тогда он брал девушку за руку и просил поверить ему.
Наступило лето. Вчера у Галины был последний экзамен в институте, а сегодня вручение диплома решили отметить варениками с вишнями. Алексей пришел раньше с большим букетом цветов и увидел в окно на кухне, что его любимая стоит, горько плачет, а её мама за что-то ругает. Не помня себя от жалости, он перемахнул через забор, забежал на кухню, развернул плачущую девушку к себе, обнял:
- Я не позволю никому обижать мою невесту.
- Как «невесту», - растерялась мама, - и вообще она испортила вареники. Куда ей замуж.
- Ты пойдешь за меня замуж?
- Нет.
- Да. Я прошу у вас руки вашей дочери. Я никому не дам её в обиду.
Через два месяца бравый капитан-артиллерист и молоденькая учительница математики сыграли свадьбу.
Я рассказала реальную историю любви моих родителей. Они прожили вместе 63 года. Часто со смехом вспоминают историю своего знакомства. Спорят, добавляют и исправляют друг друга. А вижу в них не 96 летнего мужчину и 86 летнюю женщину - язык не поворачивается сказать старичка и старушку – а кудрявого синеглазого капитана-артиллериста и миниатюрную девушку с громадными серыми глазами и гордой походкой.
Вот уже 9 месяцев, как папы нет с нами. Но ведь пока о людях помнят – они живы…
Предвкушение
Глава 1. Она
На рабочем столе лежало командировочное удостоверение. Она даже не удивилась, лишь огорченно усмехнувшись, подтвердила непреложную истину – в плохом есть капля хорошего. Значит, не нужно будет тратить силы, собирая дорожную сумку – Она только позавчера прилетела из очередной командировки и не успела распаковать вещи. Напрягало только одно: как достать билет на самолет в Москву сегодня, в разгар лета. В командировочном предписании ей было указано прибыть в пункт назначения не позднее завтрашнего утра. Это было невозможно как визит на завтрак к Английской Королеве пьяной и без чулок. Но, видно помощник Господа по командировочным вопросам вовремя подсуетился и в билетной кассе закрытого НИИ, где она проходила курс молодого специалиста после окончания престижного ВУЗа, оказался один невостребованный билет как раз на самолет на завтра и в Москву. Визит на завтрак к Английской Королеве в непотребном виде удался! О том, где предстояло жить семь командировочных дней в первопрестольной Она не задумывалась – как-то да устроюсь.
Перелет прошел как всегда. Чуть задержался рейс, место не у иллюминатора, с выдачей багажа снова задержка. В общем, сервис по-советски. Из Шереметьево в Москву добралась почти вовремя и в «ящик» (головной институт филиалом которого являлось её НИИ) попала почти без опозданий. Благополучно утрясла вопрос с проживанием. Взятка в виде большого пакета грецких орехов и семечек сделала своё дело и ее поселили в институтском общежитии на место сотрудницы, которая уехала к своим родителям то ли в Тулу, то ли в Пермь.
Три командировочных дня прошли обычно. Вход-выход по пропуску. Чай-кофе с сотрудниками в отделе, ожидание результатов испытаний, ожидание подписей на результатах. Долгая тряска в автобусе в общежитие. Идти никуда не хотелось. Она ждала выходных, чтобы насладиться Москвой без суеты, хотя отделить Москву от суеты так же безуспешно, как и пропускной режим от её НИИ. На четвертый день, в пятницу, Она пришла в отдел довольно таки расстроенная – приехала хозяйка кровати, на которой Она коротала свои командировочные будни. К концу дня ей передали записку. «У меня найдется отдельная кровать и чистое постельное белье. Телефон…». Записка была от начальника отдела: импозантного грузина лет 33 - 35, говорившего без акцента и москвича в третьем поколении. «Как бы ни так», - подумала Она, машинально бросила в сумочку смятую записку, и отправилась на Курский вокзал доживать оставшиеся три дня командировки. Часам к 9 вечера уверенность в том, что Она сможет провести три летних ночи среди гомонящей, разношерстной толпы в жестком кресле без элементарных удобств начала таять, как шарик мороженого под палящим солнцем. К 11 часом ночи, подумав – «Всегда смогу дать отпор», Она нашла записку и пошла звонить.
Трубку сняли после первого гудка, как будто ждали звонка. «Никуда не уходите, я через двадцать минут буду», - ответил знакомый голос.
-Я ждал звонка…
-Вы были так уверены, что я позвоню? – с улыбкой спросила Она.
-Нет. А хотите прогуляться. Вы видели Воробьевы горы ночью?
-Нет.
-Тогда вперед.
На метро они доехали до станции «Университет», немного прошли и увидели подсвеченное снизу величественное здание университета, устремленное ввысь своим шпилем. Повернув по аллее, они пошли к смотровой площадке. Облокотившись о перила, Она смотрела вниз на отдыхающую от дневного шума Москва-реку, на Лужники, метромост. Кругом было людно, ночная прохлада манила, звала из душных квартир. Она не чувствовала себя среди людей, но ощущала себя рядом с Ним и тихой Москва-рекой. После приглашения прогуляться Он не проронил ни слова, но между ними установилась какая-то молчаливая связь. На смотровой площадке они простояли довольно долго, потом Она почувствовала на себе Его взгляд.
-Хотите еще здесь побыть?
-Наверное, нет. Уже поздно. Поехали.
Жил Он недалеко от Ленинского проспекта. Выходя из автобуса, Он подал ей руку, и от этого прикосновения оба вздрогнули, растерянно посмотрели друг на друга. Чем ближе они подходили к дому, тем медленнее становились их шаги. Улица утопала в цветущих липах. Нежный запах обволакивал, сковывал движения. На пятый этаж поднялись без лифта.
-Тихонько. У меня комната в коммуналке. Соседи уже спят, - Он прошел в комнату, приглашая её последовать за собой, включил свет. В комнате было не по-мужски уютно. Он подошел к платяному шкафу, достал чистое постельное белье.
-Надеюсь, застелете сами?
-Безусловно.
-Ванна и туалет прямо по коридору, кухня – налево, – Он вложил ей в ладонь ключи от квартиры, - Спокойной ночи.
-А Вы куда? – немного растерянно спросила Она.
- У меня родители живут в Химках. Погощу у них, - ответил Он, неожиданно смутившись.
Утром её разбудил запах кофе. Она оделась, вышла коридор и услышала Его голос, напевающий какой-то восточный мотив.
-Доброе утро.
-Доброе, доброе. Не хотел вас будить. Вот, хозяйничаю на кухне. Но, коли вы все равно проснулись, умывайтесь, пейте кофе – я, знаете ли, варю преотменный кофе – и быстренько смотреть Москву.
У нее были совсем другие планы на этот день. За две последние командировки Она так вымоталась, что просто хотела отоспаться. Тем более в белокаменной была несчетное количество раз и смотреть многовиданное не хотелось. Но ярко-синие глаза смотрели так пристально и как-то по-домашнему, что Она вопреки себе согласилась.
-Ну и замечательно. Вы не пожалеете.- Он внутренне облегченно вздохнул. – Я коренной москвич, если можно так сказать, в третьем поколении. Много интересного знаю о своем городе.
Конечно же, они были в Кремле и на Красной площади, возле Вечного огня и Манежа, прошли по улице Горького и зашли в Елисеевский, возле памятника Пушкину пожурили поэта за вечные двойки по математике. Но был еще и вечно молодой старый Арбат, и, как считают москвичи, верх архитектурной безвкусицы особняк Саввы Морозова, и дом, где на третьем этаже была квартира графа Алексея Толстого, и по соседству с этим домом роскошный особняк великого пролетарского писателя Алексея Максимовича Горького, и тихий, очень уютный дворик дома, где живет Трубадур – Олег Анофриев.
-Мы так много ходим. Вы устали?
Она не устала. Ей на удивление было легко и спокойно. Как это бывает только в детстве, когда ты можешь быть самим собой, говорить, что думаешь, поступать, как хочешь. И никто тебя не осудит, и будет любить, понимать и принимать тебя такой, какая ты есть. Но, вот интересно, когда Он протягивал ей руку, помогая сойти со ступеньки, Она старалась положить свою ладонь так, чтобы не касаться Его. Как будто боялась прикосновения. Он делал вид, что не замечает этого. Но иногда Она ловила на себе задумчиво-вопрошающий взгляд.
Домой они возвращались с первыми звездами. Заходить в квартиру не хотелось, и они присели на скамейку в липовой аллее. Он тихо напевал грузинские и украинские песни – его мама была из Полтавы и летние каникулы проходили и в Грузии, и на Украине.
Субботний день, плавно перешедший в ночь, закончился, как и начинался – чашечкой кофе.
-Светлых снов, - и как вчера Он положил ключи ей на ладонь.
Когда за Ним захлопнулась дверь, не зажигая свет, Она подошла к окну, распахнула занавеску и долго стояла, смотря на звезды и вдыхая нежный аромат липового цвета.
На следующее утро Она проснулась, полежала прислушиваясь. В квартире было тихо. Неожиданно для себя Она почувствовала, что огорчена. Пошла на кухню совершить утренний ритуал – выпить кофе. Услышала звук открывающейся двери.
-У плохого хозяина гости сами себя кофе угощают, - Его глаза смеялись, - извините, опоздал. Искупать вину буду грузинской едой. Все продукты для хачапури у меня в пакете.
-Тогда на первое будет украинский борщ. Все-таки я украинка, - подхватила Она, - только продукты нужно купить.
Они спустились вниз в магазин, купили почти все для борща. Чеснок и зелень прикупили у бабушек, торгующих на набежном рыночке.
Готовили весело, подтрунивали над кулинарными способностями друг друга, пробовали на соль и перец, – «Молчи, женщина», «Та що ви розумієте». Но в итоге ароматы по квартире поплыли такие, что приехавшие с дачи соседи, напросились на обед.
Остаток дня решили провести банально – покататься на речном трамвайчике. Сидели на верхней палубе. Говорить не хотелось. Легкая скованность пришла на смену вчерашней легкости. Но молчаливая связь, установившая в первый вечер, давала им понимать друг друга без слов. Только иногда Он обращал её внимание на плывущую маму-утку с двумя утятами на спине, на красоту Крымского моста или лаконичность здания театра Эстрады.
Домой возвращались также поздно. Зашли на кухню.
-Кофе?
-Нет, спасибо. Завтра на работу. Вам нужно отдохнуть, - Он привычным жестом положил ей на ладонь ключи.
-Завтра увидимся. Светлых снов.
-Я провожу.
На лестничной клетке Он улыбнулся, немного помедлил и легко сбежал по ступенькам. Она зашла в комнату, посмотрела в окно. Он обернулся, помахал рукой. Она не ответила, зная, что в темном проеме окна Он её все равно не увидит.
Очарование вечера рассеивалось, уступая место легкой грусти.
На следующий день увидеться им удалось только перед её уходом.
-Спасибо вам за преотменный кофе и липовую аллею. А еще за прелесть этих двух дней.
-Ну что вы… Это я благодарю руководство, которое прислало с документами именно вас, а еще больше сотрудницу, вернувшуюся раньше в общежитие от родных.
-До свидания.
-Хорошее это слово «до свидания». Вселяет надежду. Продлить командировку нельзя?
-Увы, нет. Задание выполнено. Для руководства нет повода.
Уходя, Она чувствовала на себе Его взгляд, но заставила себя не обернуться.
Проводить Он не мог – Она уезжала с Курского вокзала близко к полудню, в разгар рабочего дня.
Уже садясь в вагон, Она непроизвольно обернулась и поискала в толпе провожающих его лицо…
Глава 2. Он.
Он нервничал. Еще вчера должны были переслать по факсу результаты испытаний опытного образца и экономическое обоснование из южного филиала их института, но так и не прислали. А это означало задержку обработки всех результатов, соответственно, подготовку отчета и так далее и тому подобное со всеми вытекающими последствиями. Сегодня с утра перезвонили и сообщили, что выслали гонца, который привезет документы и поможет с подготовкой отчета по испытаниям. «Знаю я этих командировочных. Как же, поможет. Если мужик, то будет в курилке пропадать, а женщина – по магазинам мотаться». - ворчал Он про себя. Как новоиспеченному начальнику отдела ему не хотелось начинать с проколов в работе. Секретарь доложила, что гонец прибыл, документы привез и поступил в распоряжение инженера, ведущего эту тему. На следующий день, ближе к обеду, зашел инженер и положил на подпись первую часть отчета. «Надо бы зайти, поблагодарить гонца за помощь», - решил Он и вышел из своего кабинета.
Гонец – тьфу, что за глупое слово, вот привязалось – стояла с двумя женщинами из отдела и весело обсуждала нет, не технические характеристики опытного образца, а как раз насущную женскую тему – длину юбки в этом сезоне. Он направился к ним, Она резко обернулась и Он, на долю секунды приостановившись, моментально оценил и длину юбки, как раз подходящую для её красивых ног, и стройность фигуры, и стрижку, удачно подчеркивающую тонкий овал лица, и большие серые смеющиеся глаза. «Наверное, с ней очень легко людям», - как-то некстати подумал Он.
-Хотите апельсин? – смеясь, спросила Она, протягивая оранжевый шарик, который держала в руке.
-Нет, спасибо. Вот зашел поблагодарить за помощь.
Больше они не общались, но Он ловил себя на том, что выходя из кабинета, непроизвольно искал её глазами. Для него это было странно. Пережив тяжелый развод, Он дал себе зарок никогда, никому, низа что.
В пятницу, ближе к концу рабочего дня, секретарь обмолвилась, что местные кумушки прознали, что их южный коллега осталась без жилья. Не колеблясь, Он написал записку с приглашением остановиться у него, и, чтобы не передумать, попросил секретаршу передать. У него было простое желание помочь. Хотя, и Он отдавал себе в этом отчет, ему очень хотелось вновь её видеть.
Придя домой, Он, нельзя сказать, что очень ждал звонка. Даже успокоился, когда наступила ночь, а Она не позвонила. Но когда около одиннадцати ночи раздался звонок, то схватил трубку и неожиданно почувствовал, что ладонь стала влажной.
В зале ожидания Курского вокзала Он увидел её сразу. Она показалась такой одинокой среди большого количества людей, что ему захотелось взять её за руку, чтобы она почувствовала его силу и уверенность, но Он только улыбнулся в ответ на взмах её руки.
-Я ждал звонка…
-Вы были так уверены, что я позвоню? – с улыбкой спросила Она.
-Нет. А хотите прогуляться. Вы видели Воробьевы горы ночью?
-Нет.
-Тогда вперед.
Они спустились в метро. Он не мог понять, с какого перепугу предложил прогулку. Логичнее было приехать домой, отдать ключи (или не отдавать?), поехать ночевать к родителям (или не уезжать?). Мысленно поколотив себя за крамольные мысли – ну всё-таки я мужчина, можно и помечтать – Он посмотрел на Её профиль, отражающийся в стекле вагона, и понял, что ни за какие блага не посмеет обидеть эту девочку. «Хм, девочку. Ей лет 23, ну максимум 25. А тебе 34. Не намного ты её старше», - думал Он.
Молча поднялись по эскалатору, вышли на улицу и направились к смотровой площадке Воробьевых гор. Он молчал, чувствуя, что ей не хочется говорить. Но молчание не тяготило, а наоборот, помогало не разрушить непрочную связь, установившуюся между ними. Кругом было много людей, летняя ночь была замечательной. После дневной жары она манила своей прохладой.
Облокотившись о перила, его спутница любовалась видом, открывавшимся внизу, а он, стоя чуть сзади, смотрел на неё, на Москва-реку, на Лужники, лыжный трамплин, парк и понимал, что его внутреннее напряжение неожиданно исчезло и наступила легкость. Ему было хорошо просто стоять позади, смотреть на неё. И больше ничего не нужно.
Уходить не хотелось. Но Он понимал, что Ей необходимо отдохнуть, уже поздно. Да ладно… Понимал, ощущал… Просто уже чувствовал себя ответственным за Неё.
Выходя из автобуса, Он подал Ей руку. От этого прикосновения у Него, взрослого опытного мужчины, который знал, что эта девочка-женщина через два дня исчезнет из его жизни навсегда, перехватило дыхание. Он заметил, что Она испуганно отдернула руку. «Да что с тобой. Успокойся. Это просто летняя ночь», - прикрикнул Он на себя.
Они пошли к дому. Он любил свою улицу. Даже не улицу, а липовую аллею, освобожденную от автомобилей, почти в центре Москвы, возле Ленинского проспекта. Деревья, отдыхающие от дневной жары, поблескивали лаковыми листьями в свете фонарей. Нежные шарики липового цвета окутывали их таким ароматом, что хотелось не вдыхать его, а пить. Шли медленно, иногда останавливаясь, чтобы сделать большой глоток липового аромата. Зайдя в подъезд, не сговариваясь, обошли кабинку лифта, и пошли пешком, словно боясь остаться в маленьком замкнутом пространстве вдвоем.
В квартире было тихо. Соседи уже отдыхали. С какой-то детской радостью он отметил, что комната, в которой он жил в коммуналке, ей понравилась. «А тебе-то что, понравилась или нет. Лишь бы хорошо было тебе», - проворчал Он про себя. Он почувствовал и её внезапную напряженность, как будто Она невольно ждала чего-то неприятного.
Он подошел к платяному шкафу, достал чистое постельное белье.
-Надеюсь, застелете сами?
-Безусловно.
-Ванна и туалет прямо по коридору, кухня – налево, – Он вложил ей в ладонь ключи от квартиры, - Спокойной ночи.
-А Вы куда? – с внутренним облегчением спросила Она.
- У меня родители живут в Химках. Погощу у них, - ответил Он, неожиданно смутившись.
Как Он не хотел уходить… Безусловно, Он спал бы на кухне. Но Ему хотелось проснуться с сознанием того, что через стенку спит девочка-женщина. И Он сможет подойти к двери комнаты, и, может быть, услышать Её дыхание. И Она проснется, и они будут пить кофе на кухне, а потом пойдут бродить по городу, и Он покажет Ей Москву такой, какую видит только Он. И Она увидит его город Его глазами. И поймет Его. И Её глаза будут улыбаться-смеяться в ответ.
Но Он понимал, что если останется, то прервется та невидимая молчаливая связь, такая еще хрупкая. И девочка-женщина станет замкнутой, и никогда Её глаза не будут улыбаться-смеяться в ответ.
А потом был субботнее утро. И Она пила кофе, и смотрела Ему в глаза, чуть прищурившись от утреннего солнца. А потом они пошли «в город». И всё было так легко и просто, как в детстве. И Он видел себя как бы со стороны – взрослый мужчина и девочка-женщина, которым так свободно от всех условностей жизни.
Но, вот интересно, когда Он протягивал ей руку, помогая сойти со ступеньки, Она старалась положить свою ладонь так, чтобы не касаться Его. Как будто боялась потерять эту свободу.
Ночью они недолго посидели перед домом. Он пел Ей песни грузинские и украинские – его мама была полтавчанка. Для Него самого это было неожиданно - обладая приятным баритоном, на людях пел очень редко и только для близких друзей. Потом поднялись в квартиру – опять пешком, - выпили кофе. Он ушел.
-Доброе утро, - сказала Она, и Он с радостью заметил, что его ждали.
-Как радушный хозяин, тем более кавказских кровей, буду угощать вас обедом. Хачапури! Все продукты здесь, в сумке.
Она вызвалась приготовить украинский борщ. Крутились на кухне, смеялись, шутили, подтрунивали друг над другом, чувствовали себя непринужденно как старые друзья, которые встретились после разлуки.
Потом была Москва-река, речной трамвайчик и Она, сидящая рядом. Вдруг Он остро осознал, что завтра Она уедет, и все… Ему захотелось прикоснуться к ней, почувствовать Её тепло. Она будто почувствовала Его желание и легонько коснулась рукой, указывая на купола проплывающей мимо церкви.
От вечернего кофе Он отказался. Понимал, что если задержится еще хотя бы на минуту, то никуда не сможет уйти. Она не настаивала.
На следующий день они увиделись только на 5 минут – чтобы попрощаться. Слова, которые Он хотел Ей сказать, которые подбирал всю ночь, при свете дня казались какими-то шершавыми, что ли.
-До свидания.
-Хорошее это слово «до свидания». Вселяет надежду. Продлить командировку нельзя?
-Увы, нет.
Он смотрел Ей в след, даже когда Она повернула за здание и исчезла из вида. Провожать на вокзал не поехал – Она уезжала в середине рабочего дня.
Эпилог.
В Её город поезд шел чуть больше суток. Ей не хотелось ни разговаривать с соседями по купе, ни думать, ни смотреть в окно. Она лежала на верхней полке, закрыв глаза и слыша Его голос, который напевал грузинские и украинские песни.
В следующую субботу Он пошел по всем тем местам, по которым гулял вместе с ней. В воскресенье поплыл на речном трамвайчике по Москва-реке. Он все время непроизвольно поворачивал голову, словно хотел увидеть Её глаза.
Это не была ни любовь, ни влюбленность. Это было предвкушение. Как запах хорошего вина. Потом прикосновение – вкус, глоток. А потом наступает послевкусие – память прикосновения навсегда. У них было только предвкушение. И кто знает, если был бы вкус, было бы послевкусие…
Вход
Регистрация
1
Тема закрыта
Наверх
Каждое произведение подписано: работа №1, работа №2 и т.д. Перед первым сообщением есть опрос. Отмечаешь галочку. соответственно понравившейся работе (работам - в данном случае двум) и нажимаешь Голосовать 
Ниче, еще впереди масса конкурсов!
